Американский гигант объявил об альянсе с норвежской компанией Sargas с целью строительства двух электростанций, основанных на газовых турбинах LMS100 производства General Electric и системе связывания углекислого газа разработки Sargas.

Одна из ТЭС появится на побережье Мексиканского залива в США, другая — в Норвегии; обе будут отдавать свой углекислый газ на нужды нефтедобычи на шельфе.

Напомним: сегодня уже есть нефтегазовые месторождения, рядом с которыми находятся электростанции, вырабатывающие энергию и попутно производящие двуокись углерода. Последнюю закачивают в газовые и нефтяные скважины, вытесняя углеводороды на поверхность. В результате «зелёная технология» пока используется лишь для увеличения добычи чёрного и голубого топлива. Новое в совместном американо-норвежском проекте лишь в том, что ТЭС по мощности будет не экспериментальной, а вполне нормальной, и количество производимого ею углекислого газа также окажется весьма существенным.

Другой нетипичный момент для проектов связывания двуокиси углерода — заранее заявленный отказ от правительственных субсидий. Обычно без госденег связывание углекислого газа не имеет смысла: слишком дорогой будет энергия. А вот этот проект вполне может быть рентабельным сам по себе.

Из продуктов сгорания будут извлекать окислы азота и серы, а затем и углекислый газ. Остатки выбрасываются в атмосферу. (Иллюстрация Sargas.)

Дело в том, что в США цены на углекислый газ, применяемый для третичной нефтедобычи, составляют сейчас $30 за тонну. Третичная добыча позволяет, закачивая газ в пласт, увеличить отдачу месторождения с 20–40 (первичная и вторичная добыча) до 30–60%. То есть, с учётом высоких цен на нефть, углекислый газ нефтяным гигантам очень нужен, и чем больше его будет, тем лучше.

По словам обеих компаний, пока цена нефти превышает $80 за баррель, новая система тратит на утилизацию углекислого газа, закачиваемого затем в нефтяные пласты, меньше, чем получает за этот газ от нефтяных компаний, повышающих таким образом свою добычу. Оставим в стороне чисто теоретический вопрос «Что будет, если цены упадут ниже?», подумаем о другом: насколько проработана в целом идея закачки углекислого газа в индустриальных масштабах в нефтяные пласты? Да, он тяжелее воздуха, но легче нефти и воды. Мы уже высказывали сомнения в безопасности подземного хранения: небольшое землетрясение может затопить подземные полости, и вода вытеснит CO 2 вверх. Опыт есть: именно так в 1986 году в радиусе 27 км от озера Ньос было убито всё живое. Там проживали и погибли 1 700 человек, но побережье Мексиканского залива или Норвежского моря куда населённее камерунских джунглей. А углекислый газ под землёй легко может мигрировать на десятки километров: нефтяные платы — штука протяжённая.

Взрыв на нефтяной платформе Deepwater Horizon случился безо всякого землетрясения и покрыл нефтью 180 тыс. кв. км. К таким же последствиям, понятно, может привести и сейсмическая активность. (Фото AP.)

Что самое интересное, добыча нефти закачкой углекислого газа в скважину как раз может стать причиной землетрясений. Доклад о влиянии закачки воды и газов в пласты был выпущен на днях Национальным научно-исследовательским советом США. И в нём однозначно указывается на то, что закачка газа, требующего гораздо большего объёма для своего подземного хранения, может быть куда опаснее нынешних «сланцевых» толчков. Вода, поступающая в сланцы, физически занимает много меньший объём, нежели углекислый газ, так что к сланцевым землетрясениям вскоре могут добавиться и «зелёные» — так сказать, побочный продукт борьбы с глобальным потеплением.

И в этой связи полезно вспомнить 2010 год в Мексиканском заливе. Вдруг побочный эффект такого «лекарства», как подземная закачка CO 2, будет страшнее самой болезни? Ведь сейсмоустойчивость морских буровых платформ, мягко говоря, не самая сильная их сторона…