После освещавшейся нами публикации Леонардо Маужери появилось просто ошеломляющее количество критических материалов, опровергающих те или иные выводы исследователя. 

Главным контраргументом стала переоценка времени жизни нефтяной скважины в сланцевых породах: по мнению оппонентов, оно не превысит шести лет. А ежегодное снижение добычи будет не менее 40%.

Прямо скажем, жёсткость полемики по этому вопросу в США достигла уровня, невиданного со времён дискуссий 1990-х вокруг публикаций В. Б. Резуна. Дэвид Стрэхэн, известный журналист, специализирующийся на проблеме «пика нефти» и автор книги «Последний нефтяной шок», так прямо и пишет: «Огорчительно, что статья Маужери — содержащая вопиющие математические ошибки — привлекла так много внимания... в то время как отличная работа МВФ... получила его гораздо меньше». Именно в таком духе М. А. Гареев комментировал, помнится, теорию «превентивной войны». Увы, как и в случае с ней, в данной дискуссии обе стороны «хороши».

Тот же Стрэхэн — из нефтяных алармистов: нефти мало, поэтому всё плохо и трёхзначных цен за баррель не избежать. На этом построен весь его бестселлер «Последний нефтяной шок», и понятно, что позиция Маужери его огорчает. Он, правда, забывает привести динамику нефтяных резервов, которые почему-то постоянно растут, да и упомянуть столь немаловажный фактор, как вытеснение нефти природным газом, уже почти завершившееся, например, в большой тепловой энергетике.

Но кое в чём он прав. Да, согласно большинству исследований, в том числе данным Bernstein Research, средняя нефтяная скважина в сланцевых породах ежегодно снижает добычу на 40% (относительно начала каждого года). И, да, через шесть лет такая скважина ограничивается 10–15 баррелями в день. По крайней мере такова ситуация сегодня — ведь когда-то, до массового внедрения гидроразрыва пластов, газовая скважина в сланце тоже работала недолго. И действительно, обычные нефтяные скважины трудятся дольше — в несколько раз. А цифры Маужери, касающиеся падения добычи каждый год на 15% для месторождений сланцевой смолы, чересчур оптимистичны и отражают скорее намерения нефтяников, нежели реальность.

Хотя нефтяной пик для США был давно, с 2010 года ножницы пошли в обратную сторону, и кривая Хабберта больше не описывает ситуацию корректно. (Здесь и ниже иллюстрации US EIA.)

Сам факт разработки сланцевой смолы (у нас её любят называть сланцевой нефтью, хотя это в основном кероген) показывает, что запасы нормальной нефти перестали обеспечивать человечество в нужных объёмах. И прав один из авторов доклада МВФ Майкл Кухоф, заявляющий, что мы «должны осуществлять эти дорогостоящие и экологически грязные мероприятия [добыча сланцевой смолы с применением ГРП], просто чтобы поддерживать текущий уровень продукции или обеспечивать небольшой рост». И впрямь в этом контексте добыча сланцевой смолы не столько «переломный фактор» в нефтедобыче, сколько знак отчаяния, связанного с завершением эпохи дешёвой традиционной нефти.

Тем не менее общий вывод из прогноза МВФ по добыче нефти и ценам на неё представляется, мягко говоря, малодостоверным. Обещан небольшой рост добычи нефти — в несколько процентов — при повышении цен до $180 за баррель к 2020 году. Автор много раз изнутри видел, как делаются такие прогнозы: берут тенденцию последнего периода и продолжают её на десятилетие вперёд, для подстраховки просто снижая её резкость. Так, правда, «прогнозируют» только тогда, когда никто не знает, как на самом деле будут развиваться события и почему.

По самым скромным оценкам, извлекаемой нетрадиционной нефти в мире намного больше обычной. Пока её производство даже не вышло на плато, говорить о «пике нефти», мягко говоря, преждевременно.

Можно напомнить и об общей «славе» МВФ как предсказателя. Если Джеймс Гэлбрэйт ещё в 2003 году предсказал кризис 2007–2008 годов, то МВФ сподобился сделать такой «прогноз» лишь после начала кризиса. Это скорее работа метеоролога — причём такого, который пишет «дождь» в сводке, ориентируясь в основном на стук капель по крыше.

Более того, все эти аргументы уже приводились в отношении сланцевого газа. И что? Из 3,2 трлн м³ газа, добываемого в мире, более 600 млрд м³ получают в США — и это больше, чем у кого бы то ни было, включая РФ, находящуюся на втором месте. Где были МВФ-прогнозисты перед бумом сланцевого газа? Правильно, рисовали графики роста импорта и снижения производства газа в США.

Более того, добыча нефти в Бэккеновской формации пока вовсе не показала снижения выработки для каждой скважины (145 баррелей в день) за весь период с июня 2010 по декабрь 2011 года. Да и через шесть лет падение добычи до 10–15 баррелей не приведёт к их закрытию: это примерно 10% от их пиковой производительности. Так что смысл в эксплуатации всё рано сохраняется. Самое главное: запасы сланцевой смолы в мире составляют, по самым консервативным оценкам, от 550 до 630 млрд т, то есть как минимум вчетверо больше, чем все разведанные запасы нормальной нефти. Трудно представить себе рост цен на неё при серьёзном увеличении производства сланцевой смолы, которое мы видим в последние годы.

Подчеркнем: это не значит, что цены на нефть упадут, по крайней мере значительно. Г-н Маужери ошибается в этой оценке, и мы уже писали об этом, ведь любое падение цен на нефть ниже $70 за баррель приведёт к нерентабельности нетрадиционной добычи. Однако и повышения цен до $180 ожидать пока не стоит — по крайней мере вне парадигмы новых больших войн на Ближнем Востоке.