Ее руководитель, раввин Йосеф Херсонский в интервью корреспонденту Агентства еврейских новостей рассказал о первых итогах экспедиции.

- Я считаю, что последствия нашей экспедиции можно разделить на две категории – непосредственные и отдаленные.

Что касается отдаленных последствий, то сейчас мы не можем оценивать их. Они будут заметны когда евреи, которые не приходят в синагоги и общинные центры, будут приходить туда, и не только по праздникам.

А те, кто ходит, будут раздвигать свои горизонты восприятия, ведь мир Торы многомерен.

Если говорить о краткосрочных последствия, то они, прежде всего, эмоциональные. Это радость людей от того, что они общались с раввинами, радость участников проекта о того, что мы смогли многое рассказать людям.

Впрочем, тут все зависело от общин. Были города, где лучше представляли, что хотят и лучше подготовились, – и там были не только встречи, но и лекции.

Были города, где мы попадали на чтение Торы - и использовали это. Но в любом случае, практически в каждом городе, который мы посетили, были полчаса - час, когда можно было изучать Тору.

Для многих евреев наш приезд стал поводом посетить синагогу (ведь не секрет, что примерно 80% прихожан посещают синагогу не ежедневно, а в случае каких-то событий).

Люди пришли, увидели нас и друг друга, и, надеюсь, это стало шагом к усилению коммуникации внутри общины.

- Какое впечатление на участников экспедиции произвели встреченные общины?

- Во время путешествий есть два подхода – очаровываться издали и разочаровываться, видя ситуацию вблизи, либо изначально исходить из достаточно жесткой картины мира и потом получать ощущения на месте.

Я сторонник второго подхода, и надо сказать, что по мере передвижения мои впечатления как раз улучшались, а не ухудшались.

Известно, что еврейские общины проходят две стадии развития. Вначале это некий кружок энтузиастов вокруг лидера, а уже потом - община.

Честно говоря, я думал, что мы найдем в основном кружки, однако мы видели здания, а во многих городах и несколько. Причем эти здания были не просто строениями, а зданиями, наполненными общинной жизнью.

- Северный Кавказ, по которому проходил один из маршрутов, считается небезопасным местом. Ощущали ли Вы во время путешествия проблему безопасности?

- Нас очень благожелательно встречали. Не было ни одного антисемитского инцидента. Единственный проблемный случай произошел на юге, когда пьяный пристал к участвовавшему в нашей экспедиции сыну главного раввина России Иехезкелю Лазару с просьбой подарить шляпу.

Впрочем, и этот инцидент был быстро исчерпан. Это подтверждает ту жизненную позицию, которой я придерживаюсь, и которую сформулировал Ребе – когда религиозный еврей идет в кипе с высоко поднятой головой, его отлично встречают.

Кроме того, что также хотелось бы отметить, Еврейская этнографическая экспедиция получила заметное освещение в СМИ. О нас публиковались статьи и репортажи примерно в 150 СМИ, причем достаточно заметных и (что большая редкость для еврейских мероприятий) в основном нееврейских.

- На пресс-конференции перед отъездом Вы говорили о желании собрать материалы по истории посещаемых общин. Что удалось сделать в этом плане?

- Мы оказались в некотором роде первыми. Я пересмотрел достаточно много литературы и, честно говоря, не нашел ничего, что могло бы нам помочь.

То, что говорилось о "больших" этноэкспедициях, организуемых учеными, помочь нам не могло, поскольку там речь шла о значительно большем времени и большем количестве людей, чем мы располагали.

Так что мы в большей степени прощупывали пути. Но кое-что мы все-таки обнаружили.

Прежде всего, в городах на нашем маршруте еврейское прошлое сильно расходится с еврейским настоящим. В некоторых городах евреям до 1917 г. жить было запрещено, так что никакого прошлого там не было.

Не нашли мы и историй о людях, которым удавалось бы весь советский период жить полноценной еврейской жизнью.

Но бывали и исторические загадки. Так, в Воронеже, первая могила на еврейском кладбище была поставлена за 13 лет до официального появления в городе общины.

Причем там был похоронен не кто-нибудь, а раввин из Витебска. Что он делал в Воронеже, как его удалось похоронить по еврейскому обряду до появления официальной общины – неизвестно.

В Липецке одна женщина принесла нам в подарок старинный сидур, с которым ее предки пешком ходили в паломничество в Иерусалим из Дагестана, где они жили.

Нам также удалось сделать ряд фотографий. Возможно, мы сделали бы и больше, но тогда наша экспедиция длилась бы не две недели, а два месяца.


Семен Чарный



http://aen.ru