Несмотря на то, что крымские ханы достаточно рано добились титула, который давал им право считаться  повелителем степняков, от остатков ордынских орд они были не в восторге.

Как отмечает в своей книге Олекса Гайворонский, Крымское ханство  главную угрозу своей безопасности видело со стороны степняков - жителей бывшего Золотоордынского Улуса:

«Внешнеполитическая деятельность Крымского ханства убедительно показывает, что Гераи не ставили перед собой задач захвата и удержания чужих территорий. Крым славился как серьезная сила, способная наносить разрушительные военные удары - однако, сознательно стремясь ослабить ту из соседних держав, которая на данный момент наиболее усилилась, крымские ханы не проявляли интереса к завоеванию земель и расширению собственных границ. Мотивы их борьбы за ордынское наследство заключались в ином.

Если смотреть на Крым извне, в особенности со «славянского берега», то в XV-XVI столетиях он выглядел как грозная недосягаемая крепость, от вылазок гарнизона которой можно было лишь с тем или иным успехом обороняться. Однако видимая с такой перспективы картина неполна, ибо при взгляде со своей стороны Перекопа (Перекопский перешеек соединяет Крым с материком. Там располагалась главная пограничная крепость крымских ханов Ор-Капы («ворота на рву») Прим. Portalostranah.ru) крымские ханы хорошо сознавали уязвимость своего государства - другое дело, что угроза ему в то время исходила не со славянского Севера (который лишь значительно позже смог составить опасность для Крыма), а с ордынского Востока.

Поистине прав (древний арабский историк) ал-Омари, заметивший, что «земля одерживает верх над природными чертами»: Гераи, чьи далекие предки-Чингизиды пришли править Крымской страной как завоеватели, повторили опыт всех прежних правителей Таврики и сами стали опасаться кочевников Великой степи, подобно тому, как боспорские цари опасались гуннов… Кочевники Поволжья и Прикаспия вторгались в Крым практически  каждое десятилетие в 1470-1520 годах; крымские ханы едва сумели сдержать этот натиск в 1530-1540 годах, и все еще были вынуждены стоять в готовности отразить его в середине 1550-х годов.

Ведь именно там, в степных кочевьях Орды, десятилетиями шла ожесточенная 5орьба за власть, изнурявшая Крым чехардой правителей и непрестанной сменой волн вооруженных чужаков, скрывавшихся на полуострове после изгнания из ордынской столицы либо готовившихся к броску на Волгу; там правил дом Намаганов, ооспаривавший у Гераев верховенство над Крымом; оттуда совершались разорительные набеги на полуостров, чью небольшую территорию тысячный отряд кочевников мог опустошить за считанные дни. Примеры таких набегов не ограничивались эпохой Тимур-Ленка и ордынской смуты: кочевники Поволжья и Прикаспия вторгались в Крым практически каждое десятилетие в 1470-1520-х годах; крымские ханы едва сумели сдержать этот натиск в 1530-1540-х, и всё еще были вынуждены стоять в готовности отразить его в середине 1550-х годов.

Взгляд на Крымское ханство как на жертву степных набегов - ракурс непривыч­ный, однако он находит полное подтверждение в источниках, известных любому специалисту. Более того, именно защите Крыма от угрозы со стороны Степи и была в зна­чительной мере посвящена внешнеполитическая деятельность крымских правителей той эпохи.

Прямая вооруженная борьба с правителями степных держав не могла полностью обеспечить безопасность Крыма, ибо для установления непосредственного военного контроля над гигантскими пространствами бывшей империи крымские ханы попросту не располагали достаточными людскими ресурсами - даже несмотря на то, что на­меренно переселили в материковые владения ханства немалую часть покоренных ими ордынских улусов. Правителям Крыма пришлось избрать иной путь и призвать на по­мощь ту древнюю политическую традицию, силу которой признавали все бывшие под­данные Орды: незыблемость власти верховного хана-Чингизида над всем множеством отдельных орд, племен и улусов. Оспаривать престол великого хана мог лишь другой Чингизид, а для всего остального населения, включая знатное сословие, не признавать эту власть считалось немыслимым.

В этом свете основная задача крымских ханов сводилась к тому, чтобы сместить соперничающее чингизидское семейство с ордынского престола и самим занять его место. Окончательно победить Орду было возможно, лишь став ее правителем; и лишь эта мера, а не военные акции, позволила бы гарантировать неприкосновенность владений Гераев.

Такое формальное верховенство над всеми народами бывшей Ордынской империи уже не означало ни «колониального» владычества, ни даже экономической эксплуатации в виде, например, сбора дани. Оно предусматривало лишь признание подданными династического старшинства и номинального покровительства верховно­го правителя, а это, в свою очередь, обеспечивало мир между сюзереном и его вассалами - тот самый мир, в котором столь нуждались Гераи, стремившиеся обезопасить свой край от набегов и защитить власть своей династии от поползновений других чингизиндских семейств.

Эта борьба между крымской и ордынской линиями Чингизидов велась многие десятиетия.

Она не закончилась разгромом Шейх-Ахмеда и продолжилась в соперничестве двух семейств за влияние в тех государствах Поволжья, что возникли после Улуса Вагу: в Хаджи-Тарханском (в русской транскрипции Астраханском – Прим. Portalostranah.ru)  и Казанском ханстве, а также в Ногайской Оорде. Временами достигая в этой борьбе значительных успехов, Гераи год за годом приближались к своей цели. Но вскоре в спор двух чингизидских кланов вмешалась третья сила - и разрешила его в свою пользу», - пишет Гайворонский.


Максим Истомин

http://www.portalostranah.ru/view.php?id=88