Сначала была тайна. Она и осталась. До сих пор судьба непревзойденного русского архитектора Василия Ивановича Баженова окутана почти непроницаемой завесой, сотканной из сплошных загадок. Так, например, ни один энциклопедический справочник не дает точной даты рождения мастера. То ли он появился на свет зимой 1737 года в семье скромного священнослужителя церкви села Дольского Малоярославского уезда Калужской губернии. То ли это долгожданное событие случилось в семье дьяка Ивана Баженова годом позже. И вовсе не зимой, а в начале марта 1738…

Гранит науки

Правда, уже через три месяца после рождения сына семья вдруг перебралась в Москву. Здесь подросшего мальчика, которому предстояло пойти по стопам отца, отдали певчим в Страстной монастырь. Однако из затеи ничего не вышло. «У каждого своя судьба», – сказал однажды Василий и навсегда покинул родительский дом. Самостоятельная жизнь складывалась просто замечательно. Уже в 1753 году В. Баженов показал свои черновые эскизы Дмитрию Васильевичу Ухтомскому, руководителю школы-студии архитекторских курсов при своей мастерской, и был немедленно зачислен, как тогда говорили, вольным слушателем. Еще год спустя талантливый воспитанник Дмитрия Васильевича без проблем поступил в Московский университет, а чуть позже по ходатайству его преподавателей был направлен в Академию художеств в Петербурге. Причем на полное казенное обеспечение.
Учился В. Баженов столь ревностно, что из всех кандидатов только его и художника Антона Лосенка академики отправили оттачивать мастерство в Париж. Спустя полтора года Василий блистательно выдержал экзамен перед строгими педагогами, а в качестве основной работы представил идеально и собственноручно выполненную точную модель колоннады знаменитого французского собрания музейных сокровищ Лувра. Хвалебные отзывы о большом таланте скоро легли на стол императрицы Екатерины II. Она была весьма удовлетворена и высочайшим Указом распорядилась в 1762 году направить Василия Баженова на дополнительную учебу в Италию.

Императорское непостоянство

Лишь через три года зодчий вернулся в российскую столицу, где был произведен в академики архитектуры «без места». Зато на его имя сразу же поступил первый крупный заказ императрицы: разработать оригинальный проект Института благородных девиц при Смольном монастыре. Баженов с задачей справился в невиданно короткие сроки. Причем изящная композиция будущего ансамбля поразила своей некой «воздушностью» в сочетании со строгими чертами стиля классицизма не только царицу, но и маститых академиков. Дифирамбы посыпались со всех сторон. Вот, мол, как надо строить!
Баженов был счастлив как никогда. Он еще не знал, что за хвалебными словами в его адрес не всегда будут следовать конкретные дела. Точнее, почти никогда не будут следовать. Вот и проблема со строительством Института благородных девиц затянулась до такой степени, что государыня потеряла к проекту всякий интерес и отдала предпочтение более строгой разработке архитектора Джакомо Кваренги.
Так случилась первая удача-неудача в творчестве Василия Баженова. Правда, покидая лицемерный Петербург, зодчий все же успел оставить после себя редкой красоты проект Михайловского дворца, куда намеревался перебраться (и где потом трагически погиб) будущий государь Павел I. Наследник умел держать слово, и поэтому уникальное строение (других Баженов строить просто не умел) до сих пор высится на Каменном острове бывшей столицы Российской империи.
В 1767 году Василий Иванович возвратился в Москву, весьма скоро женился по любви на Аграфене Красухиной (дочери каширского дворянина) да и зажил размеренной семейной жизнью. Ненадолго. Вновь напомнила о себе императрица. Теперь она решила, что настало время окончательно изменить облик обветшавшего Кремля и никто лучше Баженова, по мнению государыни, не смог бы создать наиболее оригинальный проект перестройки.

И вновь грандиозный проект

Архитектор, не умевший таить обид, рьяно взялся за дело. И если бы планы были воплощены хотя бы частично, то сегодня в центре Москвы стояла бы не средневековая крепость, а нечто совершенно иное. Сама идея, которую Баженов предложил матушке-государыне, выглядела грандиозной. В общих чертах она сводилась к застройке всего Кремля одним сплошным дворцом, а внутри его двора – реставрированные соборы и колокольня Ивана Великого. Для этого следовало частично разобрать южные стены Кремля, снести все ветхие сооружения, а древние памятники окружить гигантским зданием Большого дворца в стиле классицизма. Все его этажи по проекту были объединены декоративным убранством и колоннами в одно целое. В нишах стен располагались изящные вазы. Сам фасад центрального корпуса стал бы богатейшей и красивейшей архитектурной декорацией. Да и внутренний фасад, выходящий во двор, имел по замыслу архитектора не менее богатое декорированное оформление.
Кроме того, в проектный план входили театр и «уголок» народных гуляний. Тем самым с одновременной реконструкцией всего ансамбля и Красной площади Кремль превращался в величественный общественный городской центр с овальной площадью, к которой сходились основные радиальные улицы Москвы. При этом великий мастер сделал не только необходимые чертежи будущего Кремля, но для большей наглядности изготовил его деревянную модель. Ее отправили в Петербург на утверждение государыне Екатерине Алексеевне на 120 санях, а затем выставили в качестве экспонатов в Зимнем дворце. По воспоминаниям современников, придворные и академики архитектуры, рассматривая «экспонаты» Баженова, были в буквальном смысле потрясены. О невиданном проекте одобрительно говорили ученые мужи, восхищенно иностранные послы, а затем и весь высший свет европейских королевских дворов.
Сама императрица пришла в столь неописуемый восторг, что велела незамедлительно приступить ко всем должным работам по переустройству Московского Кремля в точном соответствии с проектом В. Баженова. Рабочие успели вырыть огромный котлован. Городские власти даже заложили первый камень в основание фундамента будущего ансамбля Большого дворца. Казалось бы, все. Ситуация с проектом Института благородных девиц не повторится. Увы. Царица почему-то никак не могла решиться на грандиозное строительство и кардинальное переустройство исторического центра Москвы. В общем, реализация нового кремлевского проекта ограничилась лишь вырытым котлованом и закладным камнем. Это – все. Какая неведомая или мистическая сила заставила императрицу вновь отступить? Как знать…

Нереализованная мечта

В то же время Екатерина II дает новое поручение гениальному Василию Баженову: построить в имении Черная Грязь роскошную царскую (Царицынскую) резиденцию в псевдоготическом стиле. Представленный проект государыня одобрила «с превеликой радостью», и мастер в течение 10 лет жизни (с 1775 по 1785 год) буквально дневал и ночевал на строительной площадке. Кстати, первой постройкой царицынского ансамбля стали Фигурные (Виноградные) ворота (при входе в парк с фонтанами). Их башни с двурогими зубцами, колонки, карнизы, кирпичная кладка с белыми швами и белокаменный цоколь напоминали стиль старомосковских строений. Позже в Царицыне поднялся во всем своем блеске Большой дворец. Появились каменные мосты. «Оперный дом», «Хлебный дом», Кавалерийский корпус (это круг, вписанный в квадрат под ступенчатым куполом). И всюду в обрамлении строений ансамбля стрельчатые арки, затейливые оконные проемы, «ласточкины хвосты», что и на стенах Московского Кремля – чего только не впитала буйная фантазия и причудливая манера творческого стиля выдающегося архитектора. При этом витражные окна западноевропейской готики у него всегда легко сочетаются с узорчатой кирпичной кладкой русских зданий XVII века и государственной символикой. Тут и вензель Екатерины на фронтоне Малого интимного дворца, и наш двуглавый орел.
Или взять Крестообразный павильон с его сердцевидными кокошниками, рядами пирамидок вокруг восьмигранного купола – чудо из чудес. В Шестигранном павильоне новое плетение белокаменных узоров: резные овалы и ромбы, парапет из трилистников. Нельзя не сказать и о возведении дворцов царствующей Екатерины и ее единственного наследника Павла. Дворцы были камерны, интимны, в два этажа с одним лишь залом. Архитектор предложил их сделать совершенно одинаковыми. Императрица одобрила и то, что между двумя дворцами Баженов поместил палаты для детей Павла. А еще зодчий мечтал соорудить в царской резиденции башню с часами и назвать их «Фарос» по аналогии с античным маяком – одним из семи чудес света. Не успел.

Каприз государыни «убил» очередной проект

Летом 1785 года Екатерина II прибыла в Царицыно (сегодня царская резиденция реставрирована). Василий Иванович с женой Аграфе-ной, детьми и своими помощниками первым вышел навстречу пышному императорскому поезду. Государыня была весела и захотела сразу же осмотреть свой дворец. Побывала в спальне, кабинете, заглянула в зал, а потом ее лицо вдруг помрачнело. Наконец произнесла, опустив очи долу: «Жить здесь невозможно – тут тюрьма, склеп, а не дворец»! И велела полностью отстранить Баженова от работ, а весь ансамбль переделать в стиле московского классицизма под началом зодчего Матвея Федоровича Казакова.
Это был страшный удар для Василия Ивановича, писавшего захватывающий (ничего подобного в мире нет) «роман в камне» целых 10 лет своей и без того слишком хлопотной жизни. Удар незаслуженный. Автор царской резиденции ни разу не нарушил договоренности с государыней: проект каждой постройки сначала рассматривается и утверждается в Петербурге. Так и было. Все бумаги императрица подписывала, а когда ехала в Москву, то прекрасно знала, с чем ей придется встретиться. В таком случае, почему такой приговор? Историки спорят об этом до сих пор, но объяснить прихоти Екатерины Алексеевны так и не могут.

Его идеи вдохновляли многих

Меж тем параллельно (1784–1786 годы), как полагают многие исследователи московской старины, по проекту Баженова на вершине Ваганьковского холма, что напротив Боровицких ворот Кремля, по заказу Петра Егоровича Пашкова (капитан-поручика лейб-гвардии Семеновского полка) возводился еще один уникальный замок. В центре архитектурного комплекса (сегодня он реставрирован) – трехэтажный корпус с изящным портиком и античными статуями по бокам. Портик дома увенчан круглой надстройкой – бельведером со скульптурной композицией. К двухэтажным флигелям (тоже с портиками) ведут крытые галереи. Вокруг фонтаны. Вниз с холма спускается широкая лестница. Она вела в сад, огороженный кованой решеткой от Моховой улицы. В наше время ни сада, ни решетки нет. Как нет и однозначного ответа на вопрос: кто же автор проекта. Правда, есть свидетельство историка И. Снегирева в его монографии «Памятники московской древности», что «замок на холме» создан на основе идей В. Баженова. А москвовед и писатель Нина Молева выяснила, что колонны центрального зала дома Пашкова, а также пропорции колоннады его парадного зала полностью совпадают с так и не реализованным проектом Баженова для нового Большого дворца Кремля.

Достойные восхищения

И все же Василий Иванович, если дело не касалось заказов императрицы, многие замыслы успел воплотить в жизнь. Дом Долгова на нынешнем проспекте Мира, колокольню и трапезную церкви Всех скорбящих на Большой Ордынке, жилой дом Юшкова на Мясницкой улице. А в честь заключения долгожданного мира России с Турцией возвел необыкновенные «увеселительные строения» прямо на Ходынском поле. Там Баженову удалось построить временные дворцы, храмы, минареты, пирамиды. Более того. Тут были даже гавани! Во всех помещениях – буфеты, танцевальные залы, театр, трактиры. Здесь также можно было увидеть настоящие уголки Рима и турецкие крепости, строгие, в классическом вкусе постройки и входившие в моду готические. Но более всего во многих павильонах и сооружениях ярко прослеживались мотивы допетровской русской архитектуры, любимые и глубоко изученные Баженовым в Кремле: зубчатые стены, многоярусные башни, шатровые верхи, цветовые сочетания красного с белым.

Запоздалое признание царя

В 1799 году, сразу после восшествия на российский престол императора Павла I, Высочайшим Указом Василий Иванович был назначен (на седьмом десятке лет жизни) вице-президентом Академии художеств в Петербурге. Однако нравственные потрясения, которые пережил выдающийся зодчий, не прошли бесследно. Летом того же года Баженова сразил паралич, от которого академик архитектуры уже не оправился.
За окном стояли июльские «белые ночи», а у прикованного к постели Баженова тихонько рыдали повзрослевшие дети: Константин, Всеволод, Владимир, Ольга, Надежда и Вера. На их глазах 2 августа Василий Иванович Баженов скончался. Даже с этим прискорбным событием связана одна из неразгаданных тайн в судьбе мастера.
По некоторым сведениям, сначала В. Баженова похоронили в Петербурге, а зимой родственники перевезли прах в некое имение Глазово. Где это, похоже, пока не знает никто. Да и памятник на своей могиле Василий Иванович запретил ставить. Якобы сказал: «Воткните деревянный крест над холмиком, и ладно будет». Так и поступили. В итоге прийти и поклониться Баженову сегодня некуда. Разве что великолепным архитектурным памятникам, которые сохранились и восстанавливаются. Потому что способны очаровывать во все времена.

http://www.tver13.ru/2008/04/10/bazhenov_triumf_i_tragedija.html