«У меня на нервной почве даже живот разболелся!» – мы вполне привычно произносим нечто подобное. Сама эта убежденность – бывает болезнь, а бывает недомогание «от головы» – говорит о том, что нам по-прежнему трудно держать в поле зрения и тело свое, и психику, а главное, понимать, как они взаимодействуют.

Действительно, с телом и «головой» и пациенты, и врачи часто обходятся так, будто одно должно непременно отрицать другое, чем подтверждают сложность этой проблемы. Животное, в сущности, сводится к его организму, жизнедеятельность которого одинакова для всех представителей одного вида, запрограммирована раз и навсегда, а человек – существо двойственное. С одной стороны, он – тело, у которого есть набор неотменимых функций и потребностей, а с другой – существо, наделенное желаниями и речью, которому для жизни недостаточно простого удовлетворения потребностей. Как говорящему существу удается «обжить» тело, которое и совпадает, и не совпадает с ним самим?

Первым это начал осознавать Фрейд. Он дал нам понимание того, каким образом человеческое существо, присваивая себе свое тело, постепенно его преображает. Он показал, что материнская забота приносит младенцу удовлетворение не только на уровне потребностей: благодаря этой заботе он открывает для себя чувственные удовольствия и впоследствии стремится испытать их снова. Тем не менее Фрейд делал основной акцент на психическом уровне. Годы спустя опыт аналитической работы с детьми и младенцами позволит Франсуазе Дольто (Françoise Dolto) обратиться к идеям Фрейда и высветить их со стороны тела, объяснив, как ребенок созидает себя внутри тела и даже, можно сказать, «исходя» из тела. Дольто предложила новое понятие – «бессознательный образ тела»*, позволившее осмыслить, как младенец воспринимает себя, какое представление о себе у него возникает.

Этот бессознательный образ тела (вопреки тому, что можно было бы подумать) – не зрительный образ, не картинка. Речь не о том, каким образом младенец видит себя или представляет себе себя – он этого еще не может. Речь идет о том, как ему удается чувствовать, что он – это он, основываясь на телесных ощущениях, меняющихся на каждом этапе его развития. И на каждом таком этапе одна зона тела является главной.

Второй бессознательный образ – «оральный». Он добавляет к первому ощущения, связанные со ртом, гортанью, а также ощущения полного и пустого желудка.

Третий образ – «анальный». Он добавляет к двум предыдущим ощущения удержания и изгнания, связанные с нижним отделом пищеварительного тракта.

Как удается ребенку усвоить «головой» эти ощущения? Создать из них бессознательное представление о самом себе, на которое он может опереться, чтобы почувствовать: «Я существую»? Вопрос важный, ведь животное тоже явно ощущает свое тело (голод, бегущие лапы), но это не дает ему самосознания: кошка не чувствует себя собой.

Ребенку удается достичь ощущения, что он – это он, исключительно благодаря той роли, которую играет другой человек – его мать, говорит Франсуаза Дольто. Телесные ощущения, которые служат ребенку для создания своего бессознательного образа тела, не являются просто физическими ощущениями, которые посылает тело в процессе функционирования (их Дольто объединяет ярлыком «схема тела», имея в виду субъективное представление о собственном теле). Источником ощущений, создающих схему тела, ребенку служат его мускулы, внутренние органы и скелет. Эти ощущения практически одинаковы для детей одного возраста и вполне осознанны: ощущение, что держишь голову, что сидишь и т.д.

Бессознательный образ тела не сводится к реальному телу: недостаточно дышать, чтобы возник «воздушный» образ. Он относится к телу, которое ребенок «проживает» в отношениях с матерью, а именно:
к телу, которое мать обволакивает собой, к которому прикасается. Для ребенка этот контакт становится местом встречи с матерью;
к телу, «говорящему» через мать. Ведь именно благодаря тому, что мать говорит с ребенком и называет то, что он ощущает, – «ты голодный, тебе холодно» и т.д., – он сам, в свою очередь, может не оставаться на уровне чисто физических ощущений, преодолеть этот уровень, закрепив эти ощущения в голове. Если бы не слова матери, то, что ребенок чувствует, осталось бы на телесном уровне (как это происходит у животных) и у него никогда не возникло бы ощущения собственного существования. Значит, роль матери принципиально важна, тем более что именно она помогает ребенку двигаться вперед, чтобы ему удалось физически и психически почувствовать себя индивидом, цельным и отличным от нее самой. Разумеется, это предполагает, что она не считает его своей собственностью и оставляет место отцу...

Источник