Нешуточные дрязги в семье жительницы подмосковного поселка Светланы Орловой начались полгода назад. Зимой Светлана осталась без работы: в фирме, где она трудилась менеджером по закупкам, прошло большое сокращение. Зарплата мужа-юриста свести концы с концами их семье позволяла, и новое место Светлана искать не стала. Переждать кризис решила в роли домохозяйки. Идея оказалась неудачной.

– Я работала с первого курса института и даже не представляла, что это такое: все время сидеть дома. Месяца через четыре окончательно погрязла в быте, – рассказывает она. – Стала дерганой, истеричной. К мужу цеплялась из-за любого пустяка. Плакала, устраивала скандалы…

Несколько раз Светлана кидалась на мужа с кулаками. Тот долго терпел, но в сентябре не выдержал. Собрал вещи и переехал жить к родителям. Перед уходом рявкнул: такой истеричке, как его жена, надо лечиться. Чтобы спасти семью и вернуть супруга, Светлана решила к совету прислушаться. Воплотить этот порыв в жизнь ей не удалось.

– В поликлинике нашего поселка ни о каких психотерапевтах слыхом не слыхивали, – рассказывает Светлана. – Одна медсестра посоветовала съездить в больницу райцентра и записаться на прием там. Я поехала, но в регистратуре мне нахамили, сказали, очереди придется ждать месяц: врач – один, а нас, «психов» – много. Сидящая там бабка разговаривала так, будто я милостыню какую прошу.

Больше ни о каких врачах Светлана слышать не хочет. Но и успокоить расшатавшиеся нервы собственными силами не может.

– Буду держаться, сколько смогу, – плачет она. – Почувствую, что дочери со мной совсем плохо, отправлю ее к мужу.

А между тем муж уже подал заявление на развод…

Никчемность поневоле

У 22-летней Анастасии Сидоренко проблемы с нервами, как она считает, начались с легкой руки отца. Готовить к тяготам взрослой жизни и закалять характер дочери он решил необычными методами. После того как она поступила в вуз, стал периодически называть ее ничтожеством, изо дня в день твердил:

– Ничего путного из тебя в жизни не выйдет. Окончишь институт – будешь дерьмо в бочке палкой мешать.

Настина мама объясняла: папа хочет, чтобы дочь лучше училась и больше думала о грядущей работе (Настя – будущий пиар-менеджер). Мотивы родителя студентка понимала, но справиться с собой не могла: стала бояться завтрашнего дня. С наступлением финансового кризиса издевательские прогнозы отца заиграли в новом свете. Преподаватели в институте осторожно предупредили: устроиться по специальности будущим выпускникам будет непросто. Желающим предложили поступить в платную аспирантуру. В Настиной семье денег на это не было.

Угроза остаться без работы стала для Насти настоящим кошмаром. С каждым днем она становится все более нервной и замкнутой: срывается на домашних, сторонится родных и друзей. День, когда ей вручат диплом, станет худшим днем в ее жизни, уверена Настя. В том, что найти применение этому документу такому убожеству, как она, не удастся, студентка уже не сомневается. Мне же, наблюдателю со стороны, приходится признать, что ее опасения не лишены оснований: издерганную депрессивную Настю, скорее всего, отбракуют при первом же собеседовании перед приемом на работу.

Под гнетом страха

Черная полоса в жизни 59-летнего охранника Дениса Васильевича Петрова началась прошлой осенью. Единственный сын умер вскоре после того как оказался безработным в ноябре. У жены Петрова начались спазмы сосудов головного мозга. А тут еще и свалились неурядицы на работе: в компании пошли слухи об очередной волне сокращений. Два раза беда обходила Петрова стороной. Шансы, что повезет третий раз, близки к нулю.

– Возраст – предпенсионный. Таких выгоняют в первую очередь, – рассказывает он. – А на пенсию жены вдвоем не выжить: только за квартиру приходится платить 3 тысячи. Еще нужны деньги ей на лекарства, да и невестке хочется помочь – она ж ведь одна внука поднимает. Не буду ей деньги давать – вдруг запретит с малым общаться?

Сейчас Денис Васильевич живет в постоянном напряжении: на работу ходить боится (вдруг однажды утром скажут, что он уволен). Мучается от бессонницы и головной боли. Пытается найти свет в конце тоннеля – и не находит.

– В моей ситуации ни один доктор не поможет, – объясняет он мне. – Сына уже не вернешь, да и жене будет только хуже. Сейчас вот думаю, может, в дом престарелых ее пристроить? Тогда уж меня здесь ничего держать не будет.

Похоже, небо для супругов Петровых теперь с овчинку, они потеряли всякий интерес к жизни.

Нервы – страшная штука

Истории эти не уникальны. Ускоряющийся темп жизни наносит болезненный удар по нашей психике. По самым оптимистичным подсчетам, в России даже в период благополучной экономической ситуации примерно 40 процентов пациентов поликлиник находились в депрессии. Однако врачи общей практики, не будучи специалистами в данной сфере, диагностируют эту болезнь лишь в 5 процентах случаев. А болезни нервной системы чреваты не только плохим настроением, бессонницей, повышенной раздражительностью и конфликтами с окружающими. Они могут подарить целый букет других болячек, таких как инсульт, инфаркт, пневмония, диабет, язва желудка. В запущенных случаях депрессия нередко приводит к суициду. По данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), из-за психологического неблагополучия граждан Россия теряет 10–15 процентов ВВП (41,7 трлн рублей в 2008 году). Сюда входят и затраты на лечение психосоматических заболеваний, и дополнительные расходы на социальное обеспечение, и «снижение продуктивности целых семей из-за эмоциональной нагрузки и ухудшения качества жизни».

В развитых странах минусы от расшатанной психики своих граждан уже осознали – и даже придумали, как с этим бороться.

– В мировой практике существуют 2 пути решения проблемы, – объясняет заместитель директора Центра социальной и судебной психиатрии им. Сербского Зураб Кекелидзе. – В одних странах решили, что справиться с легкими психическими заболеваниями могут врачи общей практики, для этого в процессе обучения им дают дополнительную подготовку. Специалисты узкого профиля подключаются в сложных, запущенных случаях. В других государствах посчитали, что пациентов с психическими расстройствами должны лечить исключительно психиатры – там стараются выпустить достаточное для этого количество специалистов. Это довольно дорого, к примеру, чтобы получить диплом психотерапевта в нашей стране, надо учиться 10 лет: окончить институт, ординатуру, потом пройти дополнительную специализацию.

По мнению руководителя Федерального научно-методического центра суицидологии профессора Владимира Войцеха, позитивные сдвиги в психическом здоровье наших сограждан могут произойти лишь в том случае, если в государственную программу психического здоровья, как часть нацпроекта, вложат серьезные деньги, государственная социальная поддержка станет эффективной, а люди перестанут бояться ходить к психиатру и психотерапевту. В первую очередь нужно узаконить всеобщую диспансеризацию, а кроме того, научить врачей распознавать депрессии. Очень важно создать государственную программу борьбы с суицидом.

Недоступный телефон доверия

Но Россия, как всегда, идет своим путем. Психологические проблемы, с которыми сталкивается все большее число наших сограждан, власти предпочитают не замечать. Утопающим предложено спасаться самим: психотерапевта в отдельных регионах не сыщешь днем с огнем, телефоны доверия работают лишь в крупных городах.

– В нашей стране система психологической помощи в принципе отсутствует, и никто не торопится ее создавать, – рассказывает известный психиатр, член Общественной палаты Олег Зыков. – Такая помощь должна быть анонимной, доступной и бесплатной. Не каждому человеку требуется лечение у врача. Кому-то будет достаточно пообщаться с психологом по телефону доверия – но для этого они должны действовать в каждом населенном пункте. Многим смогли бы помочь группы депрессивных анонимов. В них человек оказывается в кругу себе подобных, ему бескорыстно помогают советами люди, сами оказавшиеся в сложной жизненной ситуации, но нашедшие в себе силы из нее выбраться. Ничего подобного в массовом порядке у нас не создается. Государственная система медицинской помощи направлена на то, чтобы выкачивать из человека деньги.

Впрочем, «попасть на деньги» отчаявшийся пациент может и без помощи государства.

– Лет десять назад в нашей стране профессия психолога вдруг стала дико популярной. Многие люди, не имея к этому ни малейшей склонности, получили психологическое образование в качестве первого, а то и второго высшего, – сетует психотерапевт одной из московских больниц Геннадий Савельев. – Сейчас такие «профессионалы» работают на каждом шагу. Честно говоря, меня это пугает. Психика – вещь деликатная. Если в ней начинает копаться дилетант, он может принести больше вреда, чем пользы.

Прислушаться к сигналам SOS, подаваемым специалистами, для руководства нашей страны было бы не лишним – особенно сейчас, когда разговоры о борьбе за здоровье нации и увеличении продолжительности жизни стали во властной элите особенно популярными. Как отмечают эксперты Центра социальной и судебной психиатрии им. Сербского, если бы удалось решить наиболее острые проблемы психического здоровья россиян, средняя продолжительность жизни в нашей стране увеличилась бы на шесть-семь лет. Это повлекло бы за собой и рост благосостояния граждан, и укрепление могущества страны. Задача государства об этом помнить и быть готовым предоставить гражданам своевременную психологическую, а то и психотерапевтическую поддержку. К сожалению, наши чиновники об этом забывают.

досье

Всемирная организация здравоохранения определяет психическое здоровье как «состояние благополучия, при котором каждый человек может реализовать свой собственный потенциал».

Нездоровые же люди – это не только страдающие психическим заболеванием (в России зарегистрировано 4 млн психически больных, в том числе 1 млн инвалидов), а также пограничными расстройствами (в России – 7–8 млн человек). Сюда входят и невротики – люди, у которых нарушены «значимые» отношения: к себе, к окружающим, к своей профессии. Кстати, реальное число больных и людей в пограничных состояниях совершенно не соответствует официальной статистике. Объяснение этому факту у специалистов простое: наше население не приучено обращаться к психологам и психиатрам – оно по сей день опасается социальных санкций. По данным ВЦИОМ, на прием к психотерапевту готовы отправиться лишь 1% наших граждан, по данным Superjob – 3%. Большинство же идут за советом к родственникам и друзьям либо считают, что со своими проблемами справятся сами.

Один из главных признаков психологического неблагополучия нации – большое количество страдающих алкоголизмом и наркоманией.

Количество алкоголиков в России – три миллиона, по официальным данным, и 10–12 млн – по оценкам экспертов. Численность больных наркоманией сейчас оценивается в 2–2,5 млн человек, и еще примерно четыре миллиона россиян употребляют наркотики, однако наркозависимыми пока не являются.

С нервными расстройствами связано и большинство самоубийств, по количеству которых Россия все последние годы находилась в числе лидеров. С 1992 по 2009 год покончили с собой около одного миллиона россиян. В минувшем году количество самоубийств на 100 тыс. населения снизилось с пиковых 40–42 в конце 1990-х годов до 27, однако это все равно выше признанных ВОЗ критическими 20. В благополучных странах мира уровень самоубийств 4–6 на 100 тысяч населения.

Как развиваются во времени социально-стрессовые расстройства? Наблюдаются три последовательно включающихся этапа.

• Первый этап – длительно протекающая реакция тревоги. Эта защитная реакция сопровождает возникающую сразу попытку приспособиться к изменившимся макросоциальным условиям.

•Второй этап – относительное приспособление к жизни в изменившихся условиях, этап резистентности.

• Третий этап – напряженный резистентный покой, во время которого формируются разного рода невротические и соматические расстройства.

Сейчас, когда на дворе финансовый кризис, способствующий увеличению числа стрессов и общей тревожности, психиатры предрекают новый рост депрессий и соответственно самоубийств. Кризис 1990-х годов принес печальные результаты: число людей, наложивших на себя руки, возросло в 1,6 раза. Нынешние экономические катаклизмы вряд ли станут исключением.

кстати

Расшатанные нервы порой приводят к страшным последствиям. Не только для больного – но и для окружающих.

Калининград. 50-летний мужчина, стоя на балконе, увидел парня, который хотел сорвать цветок с клумбы у дома. Мужчина кинул в него булыжником. Камень попал в голову. Парень скончался.

Нижний Тагил. Во дворе жилого дома пенсионер из пневматического пистолета прострелил колено шестилетнему мальчику. Мальчишки брызгались водой из бочки и катались на качелях, что мешало пенсионеру.

Челябинская область. В одной из школ мужчина избил третьеклассника. Как оказалось, мальчик повздорил со своим одноклассником, который жил вместе с семьей и дядей – инвалидом второй группы. Неуравновешенный мужчина решил вступиться за племянника и отправился в школу. На втором этаже он набросился на обидчика и швырнул ребенка на пол. К счастью, серьезных травм мальчик не получил, но сильно испугался. Шок испытали и все ученики школы.

Екатеринбург. Водитель автомобиля «Ниссан» наехал на стоящую 26-летнюю девушку-пешехода, после чего вышел из транспортного средства, несколько раз пнул пострадавшую и ушел к себе в офис. Получившей нешуточные ушибы девушке пришлось обращаться за медицинской помощью в ближайший травмпункт.

Москва. Пациенту частной столичной клиники «Центр Дикуля» сделали томограмму мозга. Через пять дней после обследования у него разболелось горло. Со словами «облучили!» он ворвался к врачу в кабинет и ударил женщину кухонным ножом.

http://www.tribuna.ru