А. М. ЛИДОВ

Пространственные иконы как перформативный феномен

В основе замысла данного симпозиума лежит современная тео­рия иеротопии: создание сакрального пространства рассматрива­ется как особая форма художественного творчества и как сюжет исторической реконструкции и интерпретации [1]. Содержатель­ный, а не риторический характер имеет понятие «пространствен­ных икон». Речь идет об особой категории иконических образов, которые возникали не как изображения на плоскости, но как соз­нательные проекты конкретной пространственной среды. Это ин­тереснейшее явление визуальной культуры лишь недавно стало предметом внимательного исторического изучения. Одним из самых ярких примеров «пространственных икон» является под­московный Новый Иерусалим как главный в России и во многих отношения уникальный в мире образ Святой Земли.

Задача симпозиума — рассмотреть явление "пространственных икон" во всех важнейших аспектах. Однако главное внимание бу­дет сосредоточено на их перформативной природе, поскольку динамическая, постоянно меняющаяся составляющая была не­отъемлемой чертой иеротопических проектов. Она обычно не учитывается в наших рассуждениях о средневековом искусстве, поскольку мы оперируем в основном сохранившимися "археоло­гическими" материалами. Однако они были лишь частью, и не всегда самой важной, пространственного целого, пребывавшего в непрерывном движении. Перформативность, драматическая из­менчивость, отсутствие жесткой фиксации образа формировали живую, духовно насыщенную, всегда конкретно воздействующую среду. Знаменательно, что явление находящегося в движении пространства осмыслялось на уровне богословских понятий, что нашло свое отражение и в византийских иконографических про­граммах.

Тематика симпозиума отражает новейшие поиски современного искусствознания и в целом гуманитарной науки, в которой явле­ние «перформативности» как динамический ком­понент культуры привлекает все большее внимание исследовате­лей, которые осознали существенную ограниченность текстуаль­ных подходов и кризис базисной модели, трактующей явления культуры как неподвижные тексты. Цель симпозиума — разрабо­тать новые методологические подходы, которые способны обога­тить нас важнейшей исторической информацией.

Явление пространственных икон предполагает, что иконный об­раз не изображается в виде традиционной фигуративной компо­зиции на плоскости, но представляется пространственно, как сво­его рода видение, которое существует вне границ картинной плоскости и ее идеологии, все еще доминирующей в нашем соз­нании и мешающей адекватному восприятию иеротопических проектов [2]. Решающее значение имеет признание и понимание пространственной сути иконного образа в целом: в идеальном византийском замысле икона была не просто предметом или схематичным изображением на доске или стене, но пространст­венным видением, реализующимся в молитвенной среде, возни­кающей между изображением и зрителем. Такое понимание об­раза определяет иконический характер пространства, в котором взаимодействовали различные медиа, такие как архитектура, иконография, обряды, звуки» драматургия света и организация запахов. С этой точки зрения, создание сакрального пространства может рассматриваться типологически (то есть согласно типу ре­презентации и восприятия), как нечто совершенно сходное с ви­зантийскими иконами [3].

Данный художественный феномен порождает определенные ме­тодологические затруднения, поскольку противоречит основному принципу традиционной истории искусств, а именно базовой оппозиции «образ — зритель» [4]. Отношения между образом и зрителем могут быть описаны сколь угодно сложно, но все же их структурная оппозиция представляет собой некую незыблемую матрицу, лежащую в основе искусствоведческого дискурса. Одна­ко самая характерная черта иеротопического творчества — это участие зрителя в пространственном образе [5]. Зритель находится внутри образа, как его составная часть наряду с различными изо­бражениями и световыми эффектами, запахами, жестами и зву­ками [6]. Более того, зритель, обогащенный коллективной и инди­видуальной памятью, уникальным духовным опытом и знанием, в определенной степени участвует в создании пространственного образа. Одновременно, образ существует в объективной реально­сти, как динамическая структура, элементы которой адаптируют­ся к индивидуальному восприятию — некоторые аспекты про­странственной целостности могут быть акцентированы или временно приглушены. Создатели сакральных пространств учитыва­ли фактор подготовленного восприятия, сплетавшего все интел­лектуальные и эмоциональные нити образа в единое целое.

Следует отметить, что византийские «пространственные иконы», инородные в западноевропейской культуре Нового времени, на­ходят типологические параллели в новейшем искусстве перформансов и мультимедийных инсталляций, которые не имеют ниче­го общего с византийской традицией исторически или символи­чески [7]. Эти внешне столь непохожие явления объединяет общее понимание природы образа, предполагающее отсутствие единст­венного источника изображения, так как образ разворачивается в пространстве во множестве динамически меняющихся форм [8]. В такой ситуации роль зрителя приобретает первостепенное зна­чение, поскольку он активно участвует в создании пространствен­ного образа. Несмотря на все различие содержания, технологий и эстетики, это позволяет говорить об одном и том же типе вос­приятия образа.

Новейшие исследования пространственных икон и иеротопии в целом, заставили всерьез задуматься о существующей методоло­гии и необходимости разработки новых понятий, что представля­ется крайне важным для понимания как целого ряда феноменов византийского искусства, так и всей сакральной художественной традиции. Во многих случаях анализ явлений визуальной культу­ры не может быть сведен к позитивистскому описанию артефак­тов или к изучению стоящих за ними богословских понятий. Не­которые явления могут быть верно интерпретированы только на уровне образов-идей, которые я предлагаю называть «образами-парадигмами». Они не совпадают ни с иллюстрирующими изображениями, ни с идеологическими концепциями и, как пред­ставляется, могут стать отдельным понятием и удобным исследо­вательским инструментом, который поможет ввести пространст­венные образы в сферу современного исторического исследова­ния. Образ-парадигма не является иллюстрацией к конкретному тексту, хотя и предполагает целый спектр литературных и симво­лических смыслов и ассоциаций. Этот тип образа ясно отличает­ся от того, что мы привычно называем иконографией. В то же время, образ-парадигма принадлежит визуальной культуре — он видим и узнаваем, — но он при этом не формализован в виде изобразительной схемы и не сводится к иллюстрации того или иного тезиса. В этом отношении образ-парадигма напоминает метафору, которая теряет смысл при пересказе или при расчле­нении ее на составные элементы. Заметим, что для восточнохристианской   традиции   такое   иррациональное   и   одновременно «зримо-пластическое» восприятие мира, могло быть наиболее адекватным отражением его божественной сущности. При этом образ-парадигма не предполагает мистического восприятия, ско­рее он связан с особым типом мышления, в котором наши при­вычные категории художественного, ритуального, визуального и пространственного переплетаются в одно нерасчленимое целое. Этот способ видения определял многие символические структу­ры, а также смысл конкретных изобразительных мотивов. Не ме­нее важно, что существование образов-парадигм бросает вызов нашему фундаментальному методологическому подходу к образу как иллюстрации и плоской картинке.

За последнее время были предложены реконструкции отдельных образов-парадигм, существовавших в византийском мире. Среди них образ-парадигма Небесного Иерусалима является наиболее простым для понимания, поскольку существовал едва ли не в ка­ждой церкви, где Небесный Град не был изображен в виде от­дельной картины, но представал как своего рода видение, созда­ваемое различными средствами, включающими в себя не только архитектуру и иконографию, но и особые обряды, литургические молитвословия, драматургию света и организацию запахов. По­нятно, что уровень интеллектуальной сложности и эстетического совершенства заметно различались в византийской столице и в отдаленной деревне, но сам принцип образа-парадигмы неиз­менно оставался в основе концепции сакрального пространства. Вероятно, Небесный Иерусалим был самым влиятельным обра­зом-парадигмой, но, конечно, не единственным [9]. Мы можем го­ворить о целой категории византийских образов, долгое время остававшейся вне поля зрения исследователей. В последнее время некоторые конкретные примеры образов-парадигм были выявле­ны и стали предметом обсуждения, среди них образы-парадигмы «благословенного града» Эдессы и священства Богоматери [10].

1. Лидов А. М. Иеротопия: создание сакральных пространств как вид творчества и предмет исторического исследования // Иеротопия. Создание сакральных про­странств в Византии и Древней Руси / ред.-сост. А. М. Лидов. Москва, «Индрик», 2006. С. 32-58; Лидов А. М, Иеротопия. Пространственные иконы и образы-парадигмы в византийской культуре. М., 2009.
2. Лидов А. М. Пространственные иконы. Чудотворное действо с Одигитрией Кон­стантинопольской// Иеротопия. 2006, с. 349-72; Лидов А. М. Мандилион и Кера-мион как образ-архетип сакрального пространства // Восточнохристианские ре­ликвии / ред.-сост. А.М. Лидов. М., 2003, с.249-280.
3. Об этом феномене см.: Lidov А. Тhе Сrеаtor оf Sacred Space аs а Рhenomenon of Вуzantine Сulture // L'аrtista а Вyzanzio е nеl mоndо cristianо-оrientalе / еd. М. Bacci. Scuola Normalе Superiore, Рisa, 2007, рр. 135-76; а также: Лидов А. М. Пространст­венные иконы, с.347-348.
4. Лидов А. М. Иеротопия, с. 40-43.
5. Лидов А. М. Пространственные иконы, с. 347-348; IsarN. The Vision аnd Its “Ех-сееdingly Вlessed Веholder”: Оf Desire аnd Раrticipation in the Iсоn // RЕS. Тhе Journal of Anthropology аnd Аеstetics, nо. 38 (2000), рр. 56-72.
6. Обсуждение явления см. в недавних работах: WeylСаrr А. Таking Рlасе: Тhе Shrine of the Virgin Veiled by God in Kalopanagiotis, Сурrus // Иеротопия. 2006, рр. 388-
   408; Бакалова Е., Лазарова А. Культ св. Спиридона и создание сакрального про­странства на о. Корфу: между Константинополем и Венецией// Иеротопия. 2006,
   с. 434-64.
7. Isar N. Vision and Performance: А Hierotopic Аррroach tо Соntemporary Аrt //
   Иеротопия. Сравнительные исследования сакральных пространств / ред.-сост.
   А.М. Лидова. Москва, «Индрик». 2008. С. 328-362.
8. Isar N. Сhorography (Сhora, Сhoros, Сhoros) — а реrformative раradigm of sacred space in Byzantium // Иеротопия 2006, с. 59-90.
9. Lidov А. Неаvеnly Jerusalem: Тhе Вуzantine Аррroach // Тhе Rеаl аnd Ideal Jerusalem in Jewish, Сhristian and Islamic Art / еd. В. Кuennel. Jerusalem, 1997-98, рр. 341-53. См. также новый сборник: Новые Иерусалимы. Иеротопия и иконогра­фия сакральных пространств / Ред.-сост. А.М. Лидов. М, 2009
10. Лидов А.М. Святой Лик — Святое Письмо — Святые Врата. Образ-парадигма «благословенного града» в христианской иеротопии // Иеротопия. Сравнитель­ные исследования сакральных пространств / ред.-сост. А.М. Лидов. М, 2008. Другие примеры и более подробное обсуждение вопроса см. новой книге: Ли­дов А.М. Иеротопия. Пространственные иконы и образы-парадигмы в визан­тийской культуре. М., 2009