Тимофей из Газы

О животных

§ 24. Жираф (καμηλοπάρδαλις) [1]

1. Жираф — индийское животное; и он рожден от совокупления различных животных.

2. Торговец индийскими товарами, прибывший из Айлы, проезжал через Газу, ведя двух жирафов и слона к императору Анастасию. То же самое видели и в наше время, когда к императору [Константину] Мономаху [2] из Индии были привезены два животных (т. е. жираф и слон) и при каждом удобном случае показывались народу в театре Константинополя как чудо [3].

24.1. Жираф привлекал внимание древних и средневековых авторов несоразмерностью своих форм, которая воспринималась как чудо. Считалось, что жираф был порожден связью леопарда с верблюдицей; отсюда его греческое название καμηλοπάρδαλις («верблюдопард»). Отталкиваясь от названия животного, Страбон замечает, что жираф не похож на леопарда цветом своей шкуры. Обитают жирафы в Эфиопии. «В этих местах водятся и камелопарды, которые вовсе не похожи на леопардов, потому что пестрым цветом своей шкуры они скорее напоминают полосато-пятнистых молодых оленей. Задние части этих животных гораздо короче передних, так что животное кажется сидящим на хвостовой части, высота которой как у быка, хотя передние ноги у них не короче верблюжьих. Шея вытянута прямо вверх, а голова поднята гораздо выше, чем у верблюда. Я считаю, что в силу такой несоразмерности строения тела животное не может обладать такой быстротой, как это утверждает Артемидор, считающий ее непревзойденной. Кроме того, это даже не дикое, а скорее домашнее животное, так как у него незаметны признаки дикости» (Страбон. XVI.4.16). Страбон описывает жирафа со знанием дела, единственное, в чем ему не стоило бы сомневаться, так это в скоростном беге животного. Убегающий жираф способен довольно долго выдерживать очень высокую скорость — иной раз более 60 км / час. Это позволяет ему без труда оставлять далеко позади себя льва — единственного хищника, достаточно крупного и сильного, чтобы считать жирафа дичью.

Греческий путешественник II в. Павсаний, словно полемизируя со Страбоном по поводу цвета шерсти жирафа, сообщает: «Видел я и индийских верблюдов, по цвету шерсти похожих на леопардов» (Павсаний. IX.21.2). Жираф назван им индийским животным по той причине, что в древности Юго-Восточная Африка именовалась греками «внешней Индией». В византийском сборнике Кассиана Басса (VI в.) в разделе о верблюде можно найти такие сведения о жирафе: «Флорентин же говорит в своих „Георгиках“, что он видел в Риме камелопарда. Я же сам видел в Антиохии камелопарда, привезенного из Индии» (Геопоники. XVI.22.8–9). И в этом случае под Индией следует понимать Эфиопию.

Солин пишет, что у жирафа шея лошади, ступни быка и голова верблюда; шкура животного блестит красным цветом и покрыта большим количеством белых пятен (Солин. 30.19). По мнению историка Филосторгия (V в.), камелопард — обитатель Эфиопии; «это — огромный олень, только по высоте тела сходен с верблюдом; ибо у него шея весьма длинна и поднимается вверх непропорционально с величиной тела, а вся шкура с головы до ног, по пестроте своей, очень походит на барса, притом передние ноги выше задних» (Филосторгий. III.11).

В любовно-приключенческом романе Гелиодора, действие которого разворачивается в Эфиопии, упоминаются лишь экзотические животные: змея василиск, птица харадрий и жираф. Аксиомиты, друзья и союзники эфиопского царя, присылают к нему посольство с дарами. «Среди всего прочего было там и некое животное странного вида и удивительного строения тела. Ростом оно доходило до размеров верблюда, а что касается цвета и шкуры — усыпано было цветными пятнами леопарда. Задняя часть и все, что позади паха, было у него низкое, как у льва, а плечевая часть, передние ноги и грудь выдавались без всякого соответствия с остальными членами тела. Тонкая шея, начинаясь от большого туловища, вытягивалась в лебединое горло. Голова у него с вида верблюжья, а размерами немного больше чем вдвое превышает голову ливийского страуса и дико вращает словно подведенными глазами. Необычна и походка его. Он раскачивается совсем не так, как все остальные животные, сухопутные и водяные: ноги ступают не так, что правая и левая попеременно перекрещиваются, но особо и одновременно переставляются обе правые и отдельно от них, связанными движениями, обе левые, и вместе с тем поднимается тот или другой бок. Так легко движение животного и так велика его кротость, что за тонкую веревку, закрученную вокруг головы, водит его вожак, а оно повинуется воле его, как неразрывной цепи. Когда появилось это животное, оно повергло в изумление весь народ и по виду своему получило имя по наиболее заметным признакам тела: народ его тут же назвал камелопардом» (Гелиодор. X). В «Этимологиях» Исидора Севильского поясняется: «Жираф (cameleopardus, букв.: верблюдобарс) назван так, потому что он, как барс, испещрен белыми пятнами, а шея у него, как у лошади, копыта, как у быка, а голова подобна верблюжьей. Родина его Эфиопия» (Исидор Севильский. XII.2.19) [4]. В китайском сочинении «Чжу фань чжи» жираф упоминается при описании страны Бербера: «Имя зверя — цула. Внешним видом похож на верблюда, но величиной с корову. Окрас желтый. Передние лапы высокие — в пять чи, задние низкие — в три чи. Голова возвышается высоко. Толщина шкуры один цунь» [5].

Совпадал ли словесный портрет жирафа с его визуальным образом на мозаиках? Да, «индийского верблюда» изображали похожим на верблюда с пестрой (барсовой) шкурой. По крайней мере, византийские мозаики времени Тимофея (на территории нынешней Иордании) демонстрируют такого жирафа [6]. Имеется ли изображение жирафа на римских монетах? Прежде чем ответить на этот вопрос, обратимся к эпизоду из биографии императора Гордиана III в изложении Юлия Капитолина. В 247 году Рим отметил свое тысячелетие. Империя принадлежала Филиппу Арабу, в чье консульство и было отпраздновано это событие. «При Гордиане в Риме было тридцать два слона, из которых двенадцать прислал он сам, а десять — Александр; десять лосей, десять тигров, шестьдесят прирученных львов, тридцать прирученных леопардов, десять бельб – то есть гиен, тысяча пар казенных гладиаторов [7], шесть гиппопотамов, один носорог, десять косматых львов, десять жирафов, двадцать диких ослов, сорок диких лошадей и бесчисленное количество всевозможных других животных. Всех этих животных Филипп либо роздал, либо позволил убить во время секулярных игр. Предназначались все эти прирученные и дикие животные для персидского триумфа. Но это общее желание осталось неисполненным, так как Филипп предоставил всех этих животных для секулярных игр, зрелищ и цирковых игр, когда он — в свое консульство и консульство своего сына — справлял тысячную годовщину основания Рима» (XXXIII.1–3) [8]. В память об этом событии была выпущена специальная серия монет «CAECVLARES AVGG». Изображение на монетах таких зверей, как лев, олень, лань, антилопа, слон и гиппопотам, бесспорно. Мое внимание привлекла монета Филиппа II, на которой, по мнению владельца коллекции Андрея Пятыгина, изображен козел. На мой взгляд, на монете отчеканена жирафа, несмотря на то, что у нее короткая шея (см. изображение монеты в конце статьи). Мои аргументы следующие: во-первых, козлу не место в группе редких животных из Африки, Азии (тигр) и Германии (лось); во-вторых, на монете у предполагаемой жирафы четко показаны характерные только для этого животного рожки; и, в-третьих, «индийского верблюда», то есть жирафа изображали на мозаиках как верблюда, без длинной шеи.

В византийских и арабских сочинениях жирафу, в отличие от других диких животных, не приписывались какие-то мифические особенности; фантастична была сама форма животного. Восточных авторов, в отличие от их западных современников, занимал вопрос: совокупление каких животных могло породить жирафа. Эта тема к арабам перешла по наследству из переводной греческой литературы. В армянском географическом сочинении VII в. жираф предстает совершенно загадочным существом: во Внутренней Эфиопии «встречается животное жираф, враждебное человеку, но издающее приятный запах» (Армянская география, с. 25). В средневековых бестиариях из сухопутных зверей приятным запахом обладала только прекрасная пантера, поэтому не исключено, что это свойство перешло к жирафу от мифической пантеры (см. § 14.2). Сложнее объяснить враждебное отношение к человеку. В русских рукописных сборниках XVIII в. по естествознанию жираф также предстает как лютый зверь: «Верблюдопардусъ зверь лютыи главу имать подобну верблюда, протчее же пардусовы, ноги песïи пестрыи пригожи, обретается в ефïопïи и африце» [9]. Путешественник XVI в. Лев Африканский утверждает, что «это животное до такой степени дико, что его редко можно увидеть, потому что оно прячется в лесах и пустынях, где нет других животных. Когда оно видит людей, то убегает, но бегает оно не быстро. У него голова верблюда, уши быка, ноги <…>[10]. Охотники их не ловят, разве что маленьких — в тех местах, где они только родились» (Лев Африканский, с. 357).

Сведения арабского географа Ибн ал-Факиха ал-Хамадани, изложенные в его «Книге стран» (X в.), проливают свет на происхождение персидского наименования жирафа — «уштур гав-паланг» (верблюд-бык-леопард). Размышления географа вводят нас в атмосферу средневековых ученых споров о происхождении разных животных. «В Нубии есть жирафа, и рассказывают, что она нечто среднее между тигром и верблюдицей. И если тигр покроет верблюдицу, то она родит жирафу. А она питается только тем, что извлекает из моря. И творец, славен Он и велик, создал ей длинную шею, для того чтобы она могла достигать тех мест, из которых она извлекает пищу. Среди животных встречается подобное этому явление, когда они похожи и близки по рождению, например, лошадь оплодотворяет осла, волк — гиену, тигр — львицу, и появляется пантера. У жирафа тело верблюда, голова лани, копыта коровы, хвост птицы, на передних ногах ее колени, а на задних ногах коленей нет, шкура у нее пятнистая. Вид ее удивителен. По-персидски она называется „уштур гав-паланг“, то есть она что-то среднее между верблюдом, быком и тигром. А „жирафа“ — это на всех языках. И так называется это животное по причине соединения в нем сходных [с этими животными] черт. А некоторые ученые рассказывают, что жирафа по рождению своему происходит с одной стороны от жеребчиков только. А это неверно, потому что жеребец не оплодотворяет верблюдицу, а верблюд не оплодотворяет корову» (Арабские источники VII–X вв., с. 80).

В середине XIII в. в спор вступил космограф Закарийа ал-Казвини и добавил жирафу бычьи рога, а в приведенном им перечне зверей, порождающих жирафу, наблюдается любопытная перемена. «По-персидски это животное называется уштур-гау-паланг. У нее голова как у верблюда, рога как у коровы, шкура как у леопарда, ноги как у верблюда и копыта как у коровы. [У нее] очень длинная шея, длинные передние и короткие задние ноги. Обликом она больше всего походит на верблюда, шкура очень напоминает леопардовую, а хвост как у антилопы. Говорят, что жирафа рождается от ал-хабашийской верблюдицы, дикой коровы и гиены. Происходит это так: в стране ал-хабаша гиена покрывает верблюдицу, и она приносит потомка, [представляющего собой нечто среднее] между верблюдицей и гиеной. Если этот потомок верблюдицы — мужского пола и покроет дикую корову, то она принесет жирафу. Мудрец Тимас говорит, что на юге, вблизи экватора, летом из-за сильной жажды к водопоям собираются самые разные животные, и часто спариваются животные разных видов. [В результате] в этих местах рождаются такие животные, как жирафа, потомок волка и гиены и им подобные. Жирафа — удивительное существо, о ней [только] и знают, то она красива обликом и необычайного происхождения» (Арабские источники XIII–XIV вв., с. 75–76).

Возможность межвидовых браков в мире животных не отрицалась средневековыми авторами. Бузург ибн Шахрияр (X в.) приводит следующие любопытные сведения: «Так, например, когда человек сходится с диким зверем — с гиеной, или пантерой, или с другим сухопутным животным, — у них рождаются обезьяны, наснасы и другие похожие на людей существа. От соединения свиньи с буйволом произошел слон, от собак и коз родились свиньи, от ослов и лошадей — мулы. Вообще, если бы мы стали перечислять все, что получается от смешения различных пород, наш перечень изумил бы читателя» (Бузург ибн Шахрияр, с. 42). Некоторые византийские авторы полагали, что двугорбый верблюд происходит от союза вепря с одногорбой верблюдицей (см. § 32.5).

24.2. В Газе, где жил Тимофей, можно было увидеть жирафов и слонов, которые доставлялись через Сирию византийским императорам. Картину дополняют сведения арабского историка ал-Масуди об экзотических подарках, посылавшихся восточным правителям на протяжении всего средневековья. По предположению издателей, событие, о котором говорит Тимофей, возможно, запечатлено на мозаичном полу, найденном в Бейсане (Палестина), где изображен жираф [11]. Согласно хронике Марцеллина, животные прибыли в Константинополь в 496 г. Это было время правления императора Анастасия (491–518). Упоминаемый Тимофеем город Айла — библейский Элат, вблизи современной Ал-Агабы, в самой южной точке Палестины на берегу Красного моря. Это место было главной гаванью для торговли византийцев с Индией и Эфиопией.

Судя по реплике византийского писателя VII в. Феофилакта Симокатта, слоны в византийской столице не были диковинкой; о жирафах же он ничего не сообщает: «Шел второй год правления Маврикия, зимою император был провозглашен консулом. Вступив на императорскую колесницу, он явил замечательное зрелище: везли императора не кони, не мулы, не слоны — везли его люди» (Феофилакт Симокатта. I.12.12)[12].

Византийский путешественник Косма Индикоплов, побывавший в Эфиопии в начале VI в., видел в царском дворце ручных жирафов. Легко поддающиеся дрессировке животные увеселяли эфиопского царя представлениями. «Камелопард (верблюдо-барс). Камелопард встречается только в Эфиопии. Он тоже неприрученное и дикое животное. Во дворце, однако, их — одного или двух — воспитывают под присмотром царя с момента, пока они еще достаточно молоды, и приручают, так что зрелище, которое они представляют, развлекает царя. В его присутствии помещают перед одним из [жирафов] миску с молоком или водой для того, чтобы [животное] выпило из нее, но из-за огромной длины ног, груди и шеи оно не может наклоняться к земле, чтобы пить, если только не расставит в стороны обе передние ноги. Когда оно расставит ноги как можно шире друг от друга, оно, конечно, сможет наклониться достаточно низко, чтобы пить. Это животное я также изобразил таким, каким его видел» (Косма Индикоплов. XI).

Поскольку жираф легко приручался, то часто это животное использовали в качестве дипломатического подарка. Согласно ал-Масуди, жирафов из земли нубийцев можно было встретить у царей персов и арабов, у халифов Багдада и правителей Египта (Арабские источники VII–X вв., с. 236). Мухаммад ал-Хамави, визирь ал-Малика ал-Хафиза, одного из айюбидских владетелей в Верхней Месопотамии, писал в 1234 г. о дипломатическом обмене между Сирией и Ганой: «Дети ‘Абд ал-Му’мина всегда поддерживали перемирие с правителем Ганы и посылали ему подарки. А он — царь суданцев и берберов. Они дарили тем черно-белых лошадей, которые называются у них ал-ашкари. Те же взамен этого дарили детям ‘Абд ал-Му’мина золотой песок в мешках из верблюжьих шкур и ламтийские щиты, диких ослов и жираф и бабуджийских евнухов, а последние красивее индийцев и приятнее их» (Арабские источники XII–XIII вв., с. 195). 

Византийский историк VII в. Феофилакт Симокатта описывает следующий случай из взаимоотношений императора Маврикия с каганом аваров. Ромеи, заключив унизительный для себя мир с кочевниками, обязались ежегодно посылать кагану дары серебром и разноцветными одеждами. «Но это перемирие продержалось не больше двух лет, — сообщает Симокатта, — ибо каган, называемый так у гуннов, стал вести себя гордо и презрительно по отношению к ромеям; еще до нарушения мира дошел до него слух, что у ромеев воспитываются звери, удивительные по росту и величине тела, и он просил императора дать ему возможность увидеть их. Император старался возможно скорее удовлетворить его желание и послал к нему из слонов, которых он держал у себя, самое красивое животное, чтобы тот мог полюбоваться. Едва взглянув на этого слона, детище Индии, каган тотчас же прекратил зрелище и приказал вернуть животное вновь кесарю, не могу сказать, пораженный ли удивлением или желая показать, как мало он его испытал; если бы я знал, то не скрыл бы этого» (Феофилакт Симокатта. I.3.8–10).

В «Истории агван» Моисея Каганкатваци, армянского писателя X в., рассказывается следующая история. Правитель агван Джеваншир (660) отправился к багдадскому правителю. По какой-то малопонятной причине агванскому князю в Багдаде были подарены слон и попугай (История агван, с. 159–161). Слоны были весьма престижным подарком, и обычно такое событие попадало в хроники. Например, Ибн ал-Факих пишет: «Говорят, Мухаммад ибн ал-Касам ас-Сакафи, будучи правителем ал-Хинда (Индии) и ас-Синда, подарил ал-Хаджжаджу [правителю Ирака в VII в.] слона, которого Ибн ал-Батаих привез на корабле, и когда прибыл в Васит, вывел его в Гавань, которая и до нашего времени называется Гаванью Слона» (Ибн ал-Факих, с. 29).

Двойной римский денарий императора Филиппа Младшего (244-249 гг.) с изображением жирафа на реверсе