Путешествие в Антарктиду: большая белая надежда. География.

Кеннет Брауэр встретил в Антарктиде надежду, угрозу и величественную природу, которая одновременно и вдохновляет, и страшит. 

Бурные воды пролива Дрейка, одного из самых коварных проливов в мире, спокойно пропускают наш корабль National Geographic Explorer, предвещая хорошую погоду на много дней вперед. Мы вышли из самого южного города в мире – Ушуайя в Аргентине – и направляемся к ближайшей точке холодного континента, Антарктическому полуострову.

Я отправился сюда, чтобы увидеть начало перемен и встретиться с великой природой.   

«Отсюда лед, оттуда лед, вверху и в глубине», – писал Кольридж в 1798 году в поэме «Сказания о старом мореходе», описывая путь морехода к Южному полюсу. Увы, сегодня льда здесь гораздо меньше. Антарктида остается последним местом на Земле, где в первозданном виде сохранился огромный пласт дикой природы, но глобальное потепление уже несет стремительные перемены. Антарктида нового тысячелетия рождается на глазах. Я отправился сюда, чтобы увидеть начало перемен и встретиться с великой природой.

Спустя полтора дня после выхода из порта Ушуайи мы приближаемся к Южным Шетландам, группе островов вулканического происхождения, выстроившихся наподобие сторожевой заставы на подходах к Антарктическому полуострову. О близости суши мы узнаем раньше, чем видим ее, – по внезапному и резкому аммиачному запаху. Я стою на палубе, и моя первая мысль – никак в одном из гальюнов на нижней палубе авария, но ветер-то дует с моря! Мы со стоявшей рядом пассажиркой обмениваемся подозрительными взглядами, но тут она кричит: «Пингвины!» – и начинает размахивать руками. Источник запаха – колония пингвинов. Так природа дает мне понять, что жизнь в Антарктике бьет ключом, причем по всем органам чувств сразу.

Наш корабль поворачивает к острову Барриентос, который лежит в центре Южных Шетландских островов. Мы идем вдоль берега, представляющего собой колоннаду из черного базальта. Вскоре мы бросаем якорь и на надувных лодках-«зодиаках» отправляемся в гости к папуанским и антарктическим пингвинам. Запах не дает нам сбиться с пути. Папуанские пингвины, или генту, птицы весом около 6 кило, облюбовали нижнюю часть острова. Антарктические пингвины весят в полтора раза меньше и предпочитают жить на скалах, поближе к небу. Мне чудится в их выборе что-то почти религиозное. Взобравшись на каменные алтари обнаженной породы, птицы раскачиваются из стороны в сторону и, задрав клювы, пронзительно славословят своих птичьих богов. Когда этот припадок фанатизма утихает, пингвины возвращаются к более земным занятиям – чистке перьев и кормлению птенцов.

Мои спутники так же взволнованы открывшимся зрелищем, как и я. Линда Макгрегор, которая за обедом в кают-компании выглядит элегантнее всех, плюхается в дорогих непромокаемых брюках прямо в грязь и улыбается во весь рот ковыляющему к ней птенцу. Похоже, тот ждет, что Линда принесет ему порцию морских рачков. Если бы миссис Макгрегор могла, я уверен, она так бы и поступила. Джен Джонсон из Калифорнии стоит в окружении пингвинов, и по ее лицу видно, что она не верит своим глазам. «Я знаю, что я в Антарктиде, – восклицает она, – но это же просто в голове не укладывается, все как я мечтала, только гораздо лучше!»

Руководитель нашей экспедиции Том Ричи соответствует всем представлениям о настоящих исследователях Антарктики: краснолицый, бородатый, он напоминает главного натуралиста Викторианской эпохи Чарльза Дарвина. Это естествоиспытатель-универсал, готовый пойти за своим любопытством, куда бы оно его ни позвало. Подобрав на берегу бедренную кость морского котика, он сообщает мне, что кость принадлежала подростку, указывая на ростковые зоны на обоих концах кости, которые еще не закрылись. Взвесив на руке валяющийся рядом череп, добавляет, что это был самец. Ричи с одинаковой легкостью может прочесть лекцию об антарктической фауне, флоре, геологии, метеорологии и орнитологии.

«Я путешествую в Антарктиду уже более тридцати лет, – говорит он. – Она у меня в крови. История освоения Антарктики человеком интересна, но естественная история этого региона во много раз интереснее. Второго такого места на Земле просто нет. Это очень динамичное место и в то же время в каком-то смысле опасное, зловещее».